Category: россия

Category was added automatically. Read all entries about "россия".

фейс

Байдарские ворота. Повесть. Глава 2

Глава 1

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ТЫСЯЧ

- А ну, поворотись-ка, сынку! – Константин Павлович слегка присел, будто бы собираясь плясать русского, и обнял Шурика. – Н-ну, студент, какой стал! Давай скорее, заходи-заходи: у матери еда стынет. Пешком, что ли, от вокзала шел?

- Погода ведь хорошая! Здравствуй, здравствуй, пап!

За два года с окончания школы Шурик приезжал к родителям в пятый раз, но «встреча блудного сына» - мама так это и называла – превратилась в ритуал. Отец с порога бросался обнимать: для этого и нужно было чуть присесть, Константин Павлович был ростом под два метра, Шурик едва за 170. Мама, Клавдия Ивановна, еще накануне начинала готовить, чтобы вечером, после работы встречать сына. Шаньги, расстегаи – на столе в фарфоровых кузнецовских тарелках под полотенцами, а уха в супнице; пельмени с тремя видами мяса – принесены с холода и готовы в кастрюлю. «Клюковка», сделанная еще осенью, стоит на столе в любимом графине-петухе: заливаешь в хвост, разливаешь из клюва.

Шурик, пока не уехал из дома на Физтех, мало ценил мамину кулинарную сноровку и вообще не особенно любил сидеть дома. Дела всегда были – на улице: детьми играли в порту и на металлобазе, где ждали очереди на переплавку немецкие танки, некоторые даже с трупами фрицев внутри. Потом, окрепнув – полюбил плавать: на спор перемахивал летом Волгу чуть ниже Стрелки. Родители, конечно, не знали, а то извелись бы. Потом – друзья и девушки. В общем, собственный дом – горюновскую квартиру на улице Короленко – Шурик оценил только сейчас, в двадцать лет. Хотя, конечно, эти плюшевые портьеры с бахромой из нитяных бомбошек, эти витые стулья в белых накрахмаленных чехлах – мещанство, ничего не скажешь.

- Сколько же привез? – шепотом спросила Клавдия Ивановна уже за чаем: до этого, как всегда, «метала» на стол, не присесть.

- Двадцать тысяч! – голос Шурика прозвучал еще тише и очень торжественно.

- Ух ты! – самым несдержанным в эмоциях оказался Константин Павлович. Они, конечно, знали, что за год на целине должны были хорошо заплатить – но сумма всё-таки оказалась сверх всяких ожиданий. Впрочем, Шурик, как и отец, был серьезным радиолюбителем, а кроме того – в отличие от отца – быстро выучился водить и ремонтировать технику. Так что получился на целине человеком незаменимым. Там рацию «Урожай» наладит, здесь построит для автобазы подогреватель воды и масла… Поразительнее всего, что по вечерам успевал учиться – книжки взял с собой, контрольные ему пересылали ребята. В сессию восстановился без потери курса.

- Что заработал – хвалю, а что домой довез – хвалю вдвое!

- А на что тратить? Пропить не могу, режим. А проиграть – ха, кто физтеха обыграет?! Наших даже сочинские шулера боятся!

- Завтра, - взяла слово Клавдия Ивановна, - идем класть деньги на сберкнижку! Не годится таким деньгам дома лежать.

- А что им лежать-то? – Шурик засмеялся и взял со стола еще шанежку. Оказалась – с картошкой. На счастье: он загадал, что если с мясом – не к добру будет. – Завтра и правда пойдем. Но только не в сберкассу.

- А куда же?

- Нижневолжская, 17! – отчеканил Шурик.

Когда магазин «Автомобили» на набережной только открылся, Шурик был в третьем классе. Они бежали с Валькой Овчинкиным из порта - не пустые, с уловом: в одном из ржавых немецких танков нашелся настоящий парабеллум. Как проходить на территорию, чтобы не заметили, и как забираться в танки – горьковская пацанва знала на отлично: на разделку в город каждый год привозили сотни ржавых и обгоревших чудовищ, немецких и наших. Патроны, каски и фляжки – были практически законной добычей мальчишек, пистолеты же попадались крайне редко: все-таки трофейные команды большинство машин уже ободрали. Пределом мечтаний были часы – но, помимо того, что они попадались редко, их еще нужно было снять… «Да ну, дохлый фриц, чего испугались! Девчонки!» - подтрунивал Васька Шабаев с соседнего двора, на три года старше – он носил «законные» кирзачи, кепку на бровях и белоснежный шарф, со смаком курил и всячески давал понять, кто тут самый опасный парень на всей улице Короленко. Он и с живого часы на раз-два мог снять – где-нибудь на соседней улице, подальше от фонарей. Запросто.

У Шурика с Васькой, между прочим, был особый счет: когда Шурику было десять, именно Шабаев подбил его «пощипать» материн кошелек в сумочке. Шурик проиграл ему в расшибалочку – «учиться, браток, в школе будешь, а мы играем на интерес!» - а по поводу долга (10 рублей новыми – не шутка для первоклашки) сказал просто: «у матери же есть? Вот и одолжи… пока она не видит». Клавдия Ивановна же не только умела считать, но и характером обладала стальным, хотя всего-то была – машинистка в Горэнерго. Поэтому за похищенную «десятку» - а точнее, за то, что это вообще пришло сыну в голову – Сашку отходила изолированным проводом. Его дома было в избытке – Константин Павлович все время что-нибудь да мастерил по электрической части. Вернувшись с работы, отец пожевал тонкими губами и экзекуцию одобрил. На этом с Васькой не то что было покончено – но героем для Шурика он больше не был, слишком болела при одном его виде задница.

Так вот, магазин. Тогда, пробегая от порта к Чкаловской лестнице, Шурик с Валькой увидели необычную толпу вокруг семнадцатого дома, протиснулись поближе – и обалдели: перед чисто вымытыми стеклами витрины стояли две новенькие машины – «Победа» (которых, конечно, в Горьком было в достатке) и маленький, круглый, жуковатый «Москвич». Такая же новенькая, с иголочки, вывеска наверху гласила: «АВТОМОБИЛИ».

Со временем глазеть на витрины стало у мальчишек – и вовсе не только у Шурика с Валькой – своего рода ритуалом. Не то чтобы они когда-нибудь рассчитывали купить «Победу» или «Москвич» - на всей улице Короленко машин в семье ни у кого не было, только за дядей Толей, отцом рыжего Славки, с работы, из Сормова, приезжала «Победа». Но ведь в магазине «Автомобили» продавали не только машины: блестящий черным лаком и никелированными крыльями велосипед «Прогресс» был не менее прекрасен. Он пах веретенным маслом и седельной кожей, на трубе рамы был прикреплен великолепный блестящий насос, а выше – сумочка с инструментами… О «Прогрессе» – и о рижском мопеде, стоявшем рядом с ним в торговом зале – мечтать было уже можно. Впрочем – все равно, дорого-дорого-дорого.

- Александрóс! – ударяя, как только он умел, на «о», смеялся отец, когда они в выходной, бывало, вместе проходили по Нижневолжской. – Нос не дорос у тебя пока до велосипеда! И послушай старого гонщика: мой «Бэ-сэ-а» лучше! Подрастешь – найдем тебе такой же. Имей терпение!

В общем, надежд когда-либо прийти в магазин «Автомобили» как покупателю у Шурика так-таки и не было. А теперь – после трехлетнего марафона подготовки к знаменитому московскому Физтеху, после золотой медали, после дополнительного экзамена и поступления, после «кровавого» первого курса и года «комсомольского призыва» на целину… В кармане лежало двадцать тысяч, а новенький «Москвич-402» стоил 16! Родители поохали, поахали, но деньги – шалишь! – были собственные, заработанные.

- Двадцать пять… - огорошенно рассказал Шурик родителям следующим вечером. Оказалось, совсем недавно у Московского завода еще раз сменилась модель: внешность новой «четыреста седьмой» машины была неотличима от предыдущей, зато мотор был мощнее, в коробке не три, а четыре ступени… И цена сразу на девять тысяч выше. Девять тысяч! Да в тот день, когда открывался магазин, за 9000 рублей можно было купить целый «Москвич» той первой, «четырехсотой» модели!

- …Но мы не сдаемся! – минутная злость сменилась решительностью. – Где-нибудь достану! Все равно запись в очередь – на три месяца.

- А пока что – подытожила Клавдия Ивановна – давай-ка все-таки в сберкассу. Обратно на поезд я тебя с такими деньгами не от-пу-щу!

Через три месяца, в начале мая, Горюновы подъехали к дому на новеньком бежевом «Москвиче». Шурик стал вторым автолюбителем улицы Короленко – первым все-таки был дядя Толя, за эти годы выкупивший из заводской конторы ту самую грязно-зеленую «Победу». Пока Шурик учился (и разгружал, не без того, ночами вагоны) в Москве, Клавдия Ивановна и Константин Павлович отмечались в очереди на машину – и к моменту, когда «Москвича» нужно было забирать, успели свыкнуться с этим аэродинамическим, но немного кургузым автомобилем. И теперь, проехав сначала до Канавина, потом лихо вскарабкиваясь по Похвалинскому съезду, небольшая машинка везла в своем кузове не одного, а сразу троих страстных автолюбителей.

- Ну ты гусь! Ничего себе! Молчал! И тебе не стыдно?! – первым, кто увидел «Москвича» во дворе, оказался Валька Овчинкин. Лучший друг со второго класса, когда Шурика, как «отпетого хулигана», посадили к нему – самому примерному ученику – за парту «на перевоспитание». Уж кто кого перевоспитал – неясно, возможно, оба друг об друга «обтесались» понемножку – но Шурик и Валька с тех пор были не разлей вода: вместе учились, вместе бегали плавать через Волгу (Шурик плавал чуть лучше) и катались на лыжах (тут вне конкуренции был Валька). Вместе готовились к Физтеху: по почте получали специальные задачники и высылали решения. И учились теперь тоже вместе – только что на разных факультетах. О том, что Валька тоже собирается в Горький на Первомай, Шурик не знал – впрочем, это можно было предположить…

- Валька, черт! Молчал, молчал – а что трезвонить, пока не сделано! – Шурик бросился обнимать друга. – Ну, зато теперь обратно на машине поедем!

«Москвич» летел по Московской трассе – недавно построенной, широченной – выдавая все 90 километров в час. «Взял» бы, наверное, и «сотню» - Шурик был в этом уверен – но правила обкатки настоятельно призывали не превышать. Для «Москвича» и эта скорость была, в общем, очень и очень приличной: 90 километров в час шли перегоняемые в Москву «Победы» с шашечками такси, обычные частные машины – и «Москвичи» в особенности – ехали медленнее, их Шурик с Валькой обгоняли. Быстрее были только шестиместные «ЗИМы» и новенькие, блестящие яркими свежими цветами «Волги». Перегонщики – ребята веселые, им обкатка не указ: 110 километров в час запросто выжимают.

Прежде чем выезжать, Шурик с Овчинкиным по науке облазили всю машину. Масло в моторе и агрегатах, вода в охлаждении, гайки по всей ходовой, контакты в электрике, подушки двигателя, щетки лобового стекла… Бензину залили в бак доверху возле Автозавода - на 50 рублей вошло. «Старик, ты разоришься!» - захохотал Валька.

- Не разорюсь! Ленинская стипендия – знаешь, сколько? Ну вот, надо ее брать, тогда в порядке буду.

За длинным прямым перегоном сквозь золотой от солнца сосняк – любой горьковчанин знал, что налево закрытый город химиков Дзержинск, а направо танковый полигон – открылся резной, с яблоневыми садами и наличниками Гороховец, где бензин до сих пор – это во второй-то половине двадцатого века, в эпоху автомобилизации! – продавали в керосиновой лавке. Вязники, следующий крупный город, тянулись долго – именно что вязко – новыми кирпичными зданиями заводов и жилых кварталов. Магазин «Культтовары», нашли струны для гитары – в Москве к семиструнной ничего не продается, дефицит, есть комплекты только для классической испанской шестиструнки, да зачем она нужна-то? Агитбригада спасибо скажет.

Осмотреть машину остановились, свернув чуть правее с асфальта – там, по опушке сосняка, шла, немного петляя, старая грунтовая дорога. Еще недавно – лет десять тому – она, собственно, и была основным Горьковским шоссе. Дядя Толя, тот, что с «Победой», однажды рассказал ребятам, как в сорок первом продирался с каким-то ужасно ценным станком на полуторке из Москвы в Горький – с завода «Компрессор» при эвакуации подсуетились и забронировали на «Красное Сормово». А из столицы тогда удирали все, кто мог – боялись, что немец в Москве будет. Чтобы расчистить путь – сломавшиеся, «обсохшие», закипевшие стояли вдоль всей дороги – кого-то приходилось даже сталкивать в кювет. А других сам дядя Толя распугивал холостыми выстрелами – ему, как инженеру «с ромбами», полагалось табельное. Станок этот, говорят, до сих пор работает – американская вещь, надежная.

Сейчас же старая дорога молчала – гудела ее асфальтовая «младшая сестра» в тридцати метрах к югу. Осмотрев «Москвича» - все было в порядке, даже вода не ушла – друзья поневоле заслушались: вокруг свистели, щелкали, даже как-то скрежетали птицы. Кажется, они даже перекрикивали новую дорогу. Для грибов и ягод был не сезон, зато из каждого второго соснового ствола буквально сочилась прозрачная, вбирающая в себя солнечный свет смола. Жаль, банки никакой нет, даже консервной. А впрочем, Шурик нашел выход: подтянувшись чуть повыше на ближайшем стволе, сорвал с дерева уже затвердевшую, прошлогоднюю смолу. Не канифоль, конечно, но в качестве флюса для пайки лабораторных работ очень даже сойдет.

- О, запас! – обрадовался Овчинкин. – До конца года, считай, нет проблем!

На подъезде к Коврову начали искать бензоколонку. Красивая и нарядная заправочная станция – построенная, очевидно, вместе с дорогой – встретила категорическим: «Бензина нет». Не подвезли, ожидаем.

- А на районной нефтебазе? – вслух предположил Валька.

- В Коврове, может, и есть, но там только по талонам! Частным владельцам вряд ли продадут, посевная же в разгаре!

Посевная и правда была в разгаре – так что грузовик с водителем, согласным на «левак», отыскался быстро. Как такие дела делаются – Шурик за год целины изучил более чем успешно. Так что не просто заправились, а еще и сэкономили – двадцать литров залили за двадцать рублей. Красота! По паре бутылок ситро на брата, по школьной еще привычке – что и исполнили во Владимире. Столовую же нашли в Юрьевце, сразу за областным центром – судя по тому, сколько машин с номерами от Москвы до Свердловска скопилось около новенького светлого корпуса, кормили вкусно.

- Борщ, котлеты с гречкой и компот – мировой обед, берешь?

- Нет, старик – я теперь бедный, я машину купил!


Оглавление

старожитности

Механик Алексей Петрович

- Ну, покажите вашу «Москву»... Да, жестковата. Угу, вот О, Л, И — шатаются, надо подпаять. Сделаю я вам ее, если хотите. Только это... ну, не машина!

Алексею Петровичу 66 лет. В его квартире — еще «родной», конца восьмидесятых, линолеум и паркетная доска на полах и антресоли, никаких признаков евро- или какого-то еще ремонта. Маленькая собачка, которую хозяин, чтобы не мешала гостям, закрывает в дальней комнате. И десятки пишущих машинок, занимающих всё жилое пространство.  

- Ну, допуски вот эти все, детали разбалтываются... - У Алексея Петровича щетина и толстые очки, типично «мастерский» вид. Полвека занимается ремонтом пишущих машинок, раньше больше ездил по учреждениям, сейчас принимает «пациентов» на дому.  - Понимаете ли, все наши конструкции - «цельнотянутые», но с другим качеством сборки. Вот «Москва», например — это «Ундервуд». Но ощущения совсем не те. А вот хотите, покажу, что такое настоящая машинка?

Он идет в коридор, открывает большой шкаф-купе... где-то на третьей полке из ряда одинаковых черных чемоданчиков (каждый — в полиэтиленовом пакете, между прочим, чтобы не изнашивался!) вынимает один. Несет на кухню, ставит на стол. Из чемоданчика сверкает черным лаком и круглыми кнопками «Мерседес». Натурально, так и называется - «Мерседес». Только пишущая машинка.

- Вот, попробуйте-ка! - Алексей Петрович вставляет в машинку лист бумаги — на котором уже раза три пробовали разные машинки. Сам делает «контрольный выстрел»: «ппппп ооооо   кткткткткт».

Collapse )
старожитности

(no subject)

"Колонна идет, идет!" - гаишники, услышав рацию, подбираются и вразвалочку расходятся по разные стороны перекрестка, перекрывая дорогу. Через полминуты появляется белый полицейский мерседес, а за ним - первая из Волг. За ней сразу же вторая, третья - со счета сбиться так же просто, как провожая глазами длинный товарный состав. Ранние машины, со звездой на радиаторной решетке, средние - с "акульей пастью" и клыкастыми бамперами, поздние - с "китовым усом". Седаны и несколько универсалов - два санитарных, один просто так. Всего примерно 70 штук.

У каждой Волги (точнее, у каждого тандема Волги и водителя) свой нрав. Одни стартуют резко, приседая на задних рессорах, другие чуть дергаются, третьи никуда не торопятся - плывут по асфальту, оправдывая речное имя. Тормозят тоже - кто лихо, с писком колодок, кто загодя, оберегая свои нервы и корму впереди идущего коллеги. Вот звук - звук почти одинаковый у всех машин: утробный, с некоторым прихрюком - ну каждый слышал, хотя бы в детстве, правда же? И запах - тот самый дикий бензиновый аромат, который уже давно забыт нами, ездящими на "евронормативных" моторах. Запах бензина, прогретого масла, а если заглянуть в салон - то ноты бензина почти исчезают, зато как же пахнут эти сплошные диваны с полосатыми матрасными чехлами, этот всегда немножко пыльный дерматин на панели приборов, эта в полусотый раз перезимовавшая (у доброго хозяина - в тепле) пластмасса...

Collapse )
старожитности

Пленочная фотография, ч. 4

Какую взять пленку

Итак, с фотоаппаратом определились, с оптикой тоже (ха-ха, если оптика сменная, то к ее выбору вы еще будете возвращаться много раз!). Теперь пленка. Очень хочется рассказать, что до 2003 года трава была зеленее, пленок больше, цена на них меньше. Но какая уже разница, 15-то лет спустя. Итак, вот какие они бываюи сейчас:

1. Черно-белый негатив. Негатив - это инвертированное изображение. На нем черное это белое и наоборот. Напечатаешь эту картинку на такой же бумаге - мэждик, картинка снова нормальная! Ну и сканеры тоже умеют это делать автоматически.

Снято на довоенный Contax, пленка Fomapan 400 - одна из недорогих на рынке.

Ч/б пленки бывают дороже (до 1000 рублей за ролик), бывают дешевле (около 200). Есть лучше, есть хуже. ISO имеют от 100 до 3200. Старые надежные марки: Kodak, Fujifilm, Ilford, AGFA, Foma, Forte. Есть многочисленные новые: Rollei, Bergger и т.п. В Москве даже есть энтузиаст, производящий собственную пленку "Тип-Д".
Отдельная строка - бывшие советские гиганты "Свема" и "Тасма". Первая существует под маркой Astrum и обычно самая дешевая в магазине. Вторая производится только для спеццелей и не продается обычными путями.
Можно сильно сэкономить, если купить целую бобину (30 - 60 м, ~16 - 32 пленки). Но тут вам понадобится много кассет и темная комната либо мешок. И намоточная машинка, желательно. Так что для начала не советую.

2. Цветной негатив. Здесь поляна с каждым годом сужается. Kodak, Fuji, AGFA. Иногда Astrum (возможно, перепаковка чужих пленок).

Тот же Contax (с непросветленным объективом - отсюда и низкий контраст), на AGFA 200.

Есть дешевые любительские (ну как дешевые: до 300 рублей в розницу за моток), есть дорогие (500+) профессиональные. Разница раньше была огромной, а сейчас... для начала смело берите дешевую. Только внимание: смотрите число кадров в мотке: 36, 24 или вообще 12! А то цена может быть хорошей, а кадров меньше ожидаемого.

3. Цветной слайд. Очень дорого (600+ рублей), проявка тоже дороже. А чего ради? Раньше слайд любили полиграфисты (зерно мелкое, отсматривать легко, цветопередача огого).
Этот слайд отснят и обработан около 30 лет назад - но и сейчас видно, что цвета и динамический диапазон здесь достаточно внушителен. За это слайд и любят. Но... все-таки дорого.

Сегодня... Все это тоже актуально, но для очень, очень крутых пленочников. Если вам не для издания альбома или календаря - ну его пока.


4. Просроченная пленка всех типов. Дешево (хотя сейчас поди найди!), с негарантированным ISO и цветопередачей. Иногда интересно. Многие очень любят (особенно за дешевизну-то!).
Снято на просроченную на 25 лет слайдовую пленку ORWO в 2017 году. Проявка обошлась в 700 рублей - чудовищно дорого, конечно.

Только посмотрите, для какого процесса эта пленка. А то ORWO, Fomacolor/Fomachrome, отечественные ЦО/ДС/НЛ - в Москве обрабатывает ровно одна контора. И дорого. А Kodachrome не проявит вообще никто в мире.
старожитности

Барахолки. Книжный развал на Лубянке


Маленький, но довольно ценный и удобный книжный развал в центре Москвы. Самая центральная (за исключением парапета Библиотеки им. Ленина) букинистическая точка в городе. Находится у входа в неработающий музей Маяковского, между выходом из подземного перехода на Лубянской площади в сторону магазина "Библио-глобус" и входом в самый магазин.
Collapse )
старожитности

Съездил на Vintage Tallinn '2016

Ходишь так, ходишь на московские блошиные рынки и фестивали. В Музей Москвы ходишь, в ЦДХ, на Тишинку ходишь. И - хоть хорошо у нас - думаешь все время: это все ерунда, надо в Европу! В Европу надо! Вот где раздолье!

Поэтому, когда на майские попали в Таллин, а там 7 мая обнаружился блошиный фестиваль Vintage Tallinn - я уже запасся карманными деньгами и предвкушал, предвкушал! Ну и что, что не Портобелло? Это же ЕС, там нет таможни и ходит евро! Поэтому ух сколько туда, небось, понавезли товару! Московские наши фестивали будут нервно курить в коридоре.

Думал я.

Ровно до тех пор, пока не подошел близко к Kultuurikatel - таллинскому аналогу нашей ГЭС-1 на Раушской, превращенному в лофт.
Нет, первые ретроштучки, что меня встретили у подъезда, были хороши. Один микроавтобусик WV T1 со слегка заниженной посадкой и два "Порша-911". Жаль, карманных денег на них точно не хватило бы - да и вообще это были не продажные машинки, а выставка клубов.

А вот дальше стоял продавец велосипедов. "Японские! Винтаж! Высший уровень!" (это продавец сразу уже по-русски, сориентировавшись). Ну - винтаж-то да, но такой винтаж... в стиле нашего "Салюта-С" или "Камы", по ценам от 65 до 120 евро. Извините, в Москве велики такого класса еще есть за 40-50 евро.

И вот примерно то же самое продолжилось и дальше.

Заходим внутрь (вход платный, 3 евро с носа, на руку ОБЯЗАТЕЛЬНО - отказаться не получилось! - ставят жирный чернильный штамп, хрен смоешь, фу). Там - красота!
Вот это в центре - как раз и есть котлы бывшей электростанции. Разбирать было дорого, потому - создают атмосферу.
Collapse )
старожитности

Обещанная колонка на тему "Как там в Крыму"

 (Скажу сразу: с тех пор, как я ездил в Крым, прошел уже месяц. Не знаю, что там изменилось с тех пор — но имейте это в виду: мои впечатления это впечатления 16-19 апреля).

- Мы двадцать три года ждали этого момента!

Это стандартный ответ крымчанина на вопрос о «последних событиях». Так отвечают таксисты, хозяева гостиниц, продавцы на рынке, водители троллейбусов. Праздно шатающиеся по предсезонному вечернему пляжу мужики — сказал бы «пацаны», но им обычно лет по 40, бывалые и тертые такие ребята — не отвечают, потому что их как-то не тянет спрашивать. Но между собой тоже радуются.

- Любим Россию, любим Москву. Путина тоже любим, а как же!

Это просто-таки очевидно. Вот продавцы в книжном магазине вывесили у двери «на премиум-выкладке» портрет нашего — теперь общего — президента. Рядом с российскими правилами дорожного движения (все готовятся к переходу и учат различия) и налоговым, трудовым и прочими кодексами. Новые паспорта, новые права, новые номера, новая жизнь, новые надежды.

- Раньше у нас сбыт был только по Украине, а в России был очень небольшой дистрибьютер, - говорит директор завода, делающего эфирные масла и фиточаи. - Теперь-то совсем другое дело, сбыт должен вырасти во много раз, да еще инвесторы из России подтянутся!

Все говорят так, как будто два с лишком десятилетия жили в духоте, а сейчас глотают воздух из свежеоткрытой двери. В Россию, где настоящий размах, настоящие деньги, настоящая жизнь.

- Мы ж русские люди, наконец мы вместе. А то это что была за жизнь — не жизнь вовсе!

Collapse )

старожитности

Московский блошиный рынок - вернуть на Хитровку!

Хитров рынок. 1900-е годы. С сайта OLDMOS.RU

В ближайшее время - планировалось вообще 10 апреля, но пока отложили - будет объявлен открытый конкурс на проекты развития Хитровской площади. Там, как мы помним, два года назад снесли советское здание техникума, обнажилась историческая площадка Хитрова рынка. А вот теперь нам предложат сказать - что мы хотим на этом месте видеть.

Так вот - мне (и не только мне, а и, скажем, коллегам из Moscow Walks) кажется, что на Хитровской площади должно быть то, чего Москва лишилась почти 20 лет назад на Тишинской - а именно нормальный блошиный рынок. Хотя бы в таком виде, в каком он существует на Вернисаже в Измайлово. Это будет первоклассный со всех точек зрения городской аттракцион, в том числе и для туристов. Это, да, будет площадка торговли, обмена и общения для всех, кто любит старожитности. Новоподрезково - слишком далеко. Измайлово - обычно говорят, что дорого, но ведь и далеко тоже! Хитровка - то, что надо.

Если сделать на самой площади хороший блошиный рынок, то вскоре все окрестные дома заживут новой жизнью - заполнятся антикварными магазинчиками, клубами, площадками. Весело, здорово, красочно будет (ц)

Всё, что для этого надо - это найти кого-то, кто может сделать минимально приемлемый проект блошиного рынка. И - организовать мощную информационную поддержку (в чем я, например, с удовольствием и поучаствую). Тогда есть - нет, не большая вероятность, но уж точно шанс на воплощение этого проекта в жизнь. Иногда - хотя и редко - они к нам прислушиваются.

Как вам?
старожитности

Не могу не поделиться

Безумно прекрасная подборка фото!

Originally posted by photozone_t at Москва в начале войны
В июле 1941-го в военную Москву приехала фотокорреспондент американского журнала "Life" Маргарет Бурк-Уайт. Она провела в Москве два месяца. И не смотря на то, что ее всегда сопровождали, а иногда и заранее готовились к съемке, ею были сделаны поистине уникальные кадры.

Москва в начале войны


Collapse )

старожитности

Анонец

Внимание-внимание! В эту среду, 21 декабря то есть, в книжном магазине «Циолковский», что в здании Политехнического музея – зимняя встреча «Москвы, которой нет», со мной в качестве ведущего.



Будем говорить о Москве газетчиков, о знаменитых редакциях и журналистских кабаках разных времен. О временах, когда настоящий репортер ходил в борсалино и кожаном плаще, настоящий редактор отчитывался лично перед Сталиным, а курить на рабочем месте разрешалось даже рядовым журналистам. Шок-фото-видео – само собой разумеется.
И еще – я расскажу о сделанном недавно географическом открытии московского масштаба: о том, как безошибочно выбрать местоположение редакции, чтобы издание было в тренде и процветало. Хотите верьте, хотите нет, но метод есть, и довольно четкий.
Итак, буду рад всех видеть. Среда, 19.00, «Циолковский». Записываемся по адресу project@kotoroy.net.